Чтобы подготовиться к Парижскому протоколу, России нужны многомиллиардные инвестиции

Россия пока не спешит ратифицировать Парижскую конвенцию по климату. Срок подписания передвинут на 2018 год. Александр Григорьев рассказал, какие проблемы несёт для России подписание протокола, справится ли с этим экономика страны и какие потери ждут энергетиков.

Александр Григорьев

Прямые потери России

Парижское соглашение само по себе не содержит конкретных финансовых требований или обязательств к его участникам. Но существуют огромные риски возникновения таких жёстких требований и обязательств в будущем. Главная угроза на сегодняшний день – так называемый углеродный сбор, и для экономики нашей страны как одного из крупнейших производителей нефти, угля и газа, обладающего развитой тепловой энергетикой, его введение может оказаться разрушительным.

Мы будем терять миллиарды долларов в год как напрямую, так и косвенно, через снижение объёмов нашего экспорта. Как показывают наши расчёты, ввод в России углеродного сбора в размере 15 долларов за тонну эквивалента оксида углерода (CO2) потребует ежегодных выплат в размере 42 млрд долларов, что соответствует 2,56–3,29 трлн рублей. Объём этих выплат равен 3,2–4,1% ВВП за 2015 год, 19–24% доходов федерального бюджета на 2016 год или 35–45% суммарного объёма Резервного фонда и Фонда национального благосостояния. Если ставка сбора составит 35 долл/т экв. CO2, то объём выплат составит 7,5–9,6% ВВП.

Аргумент, что наша экономика спокойно подстроится под новые реалии, на наш взгляд, не состоятелен. Речь идёт о сотнях миллиардов долларов инвестиций, необходимых для так называемой декарбонизации российской экономики как в энергетике и ЖКХ, так и в промышленности. Таких денег не было и в более «тучные» годы, а сейчас и подавно. Даже если бы эти деньги были, то они достались бы преимущественно зарубежным производителям оборудования, в первую очередь китайским, с которыми мало кто может конкурировать по цене на мировых рынках.

Не надо спешить с ратификацией

Главный вопрос: зачем нам это? Мы перевыполнили свои обязательства по Киотскому протоколу, но нам никто даже спасибо за это не сказал, не говоря уже о каких-то финансовых выгодах. Теперь нас просят дополнительно придушить свою промышленность и энергетику. При этом опыт реализации Киотского протокола говорит о том, что развитые страны с лёгкостью, достойной лучшего применения, отказываются от своих обязательств или просто не выполняют их. Например, лидер по объёму выбросов парниковых газов в 1990 году, США, взяли на себя обязательства сократить выбросы на 7%, но так и не ратифицировали Киотский протокол. Канада обязалась сократить выбросы на 6%, но вышла из него незадолго до окончания первого периода действия протокола. Австралия и Япония остались участниками Киотского протокола, но не выполнили взятые на себя обязательства. При этом за период действия документа выбросы парниковых газов выросли в 1,5 раза, но ни одна из этих стран не понесла за невыполнение условий протокола никакой ответственности – ни экономической, ни политической.

Нам сейчас не надо спешить, а нужно посмотреть, как будут развиваться события. Например, избранный президент США неоднократно негативно высказывался по поводу Парижского соглашения и того потенциального ущерба, который оно может нанести экономике США. Как себя поведёт Америка при Трампе?

Нужно более активно отстаивать национальные интересы в международных организациях, а то сейчас по действующим международным методикам наши леса (в пересчёте на единицу площади) поглощают СО2 в три раза хуже, чем в США, в два раза хуже, чем в Финляндии или Швеции. Но ведь там произрастают те же бореальные леса, что и в России!

Конечно, в России можно и нужно развивать альтернативную энергетику. Но она у нас должна быть там, где она предоставляет реальную, экономически обоснованную альтернативу – например, в изолированных энергосистемах и удалённых от Большой земли районах, в которые дорого тянуть сети или осуществлять доставку топлива. Но нельзя навязывать эту альтернативу, искажая экономику энергетики. Дешёвая энергия – естественное конкурентное преимущество нашей страны, а развитие субсидируемых видов генерации искусственно лишает его нашу промышленность. В итоге – падение промышленного производства, сокращение спроса на электроэнергию, что в итоге вредит уже энергетикам.

Цена протокола

По подсчётам ИПЕМ, для некоторых электрогенерирующих компаний рост расходов в связи с вводом углеродного сбора составит 40–60% от текущей годовой выручки (а по максимальным оценкам, может достигнуть 75%). В первую очередь пострадают компании, управляющие угольными ТЭС: Сибирская генерирующая компания, «Энел Россия», Дальневосточная генерирующая компания, «Сибэко», ТГК-14. Владельцы газомазутных ТЭС также существенно пострадают от реализации углеродной инициативы, причём не только напрямую, но и за счёт роста цены природного газа. Рост расходов превысит 40% выручки для таких компаний, как «Юнипро» (ранее «Э.ОН Россия») и ОГК-2. При этом почти для всех компаний, управляющих ТЭС, объём дополнительных расходов превысит EBITDA. Например, для «Энел Россия» он превысит EBIТDA как минимум в 1,8 раза, для ОГК-2 – в 4,3 раза, для ТГК-11 – в 4,8 раза.

Введение платы за выбросы парниковых газов создаст условия для роста цен на электроэнергию, но не менее значимым окажется косвенный эффект: ухудшение экономических показателей компаний, управляющих ТЭС, потребует их замещения безуглеродными электростанциями — ГЭС, АЭС, СЭС и ВЭС. Всего на строительство замещающих генерирующих мощностей̆ потребуется около 3,5 трлн рублей, которые должны быть компенсированы из средств потребителей. В этом сценарии цена электроэнергии возрастёт на 1,06–1,26 руб/кВт∙ч: таким образом, прирост конечной цены составит 50–55% для крупных коммерческих потребителей, 28–31% – для малых коммерческих потребителей, 45–50% – для населения. При этом в расчётах не был учтён прирост конечных цен за счёт расширения инвестиционных программ электросетевых компаний.


15 декабря 2016 в 18:26

Другие статьи автора

Энергостратегия-2035

«Я позитивно оцениваю те изменения, которые в последние годы происходят с энергетической стратегией России. Над документом действительно ведётся серьёзная работа. Вместе с тем эту работу нельзя прекращать.